Народный артист Валерий Золотухин: из каких камушков складывается мозаика образа

26 февраля в Николаеве прошел спектакль Московского независимого театра «Собачье сердце» по роману М.Булгакова с участием Народного артиста России Валерия Золотухина.

phot1

- Валерий Сергеевич, насколько тяжелы переезды для актера? Ведь это такой напряженный график, когда в ночь — переезд, утром репетиция, вечером спектакль, и снова переезд…

- Ну, во-первых, переезды начались ведь не вчера, и, я надеюсь, не завтра они закончатся. Поэтому, если я себя отчетливо представляю в роли артиста, – то это…ну, с пяти, с семи лет. А активное такое передвижение в агитбригадах, в самодеятельности – это с пятого, с шестого класса. Сначала на конях, потом на тракторе, потом на разных телегах, поездах, самолетах… И, в общем, движение – это жизнь. А жизнь – это движение. Конечно, с возрастом появляются проблемы. И восемь часов просидеть в автомобиле, даже в хорошем, — это трудно.

Но тем не менее так приспосабливается организм… что он каждую минуту, каждую свободную секунду может отдыхать. Привычка, тренировка, режим все-таки помогает всё переносить. И, более того, я без этого и жить-то не могу. Вот без чего я не могу жить, так это без «Собачьего сердца». Без того, чтобы подо мной не гудела дорога,  чтобы была перспектива, что я сейчас из Донецка рвану во Львов. Или в Барнаул. Ну, в Барнаул, конечно, самолетом. И потом, вот эта гостиница, отель – это, собственно говоря, мой дом. Я провожу времени в отелях гораздо больше, чем в семейной постели. И в смысле питания тоже: я не хожу в рестораны, в какие-то кафе…А делаю еду себе сам…

- Вы только что сказали о режиме. Вы имели в виду что-то конкретное?

- И абстрактно, и конкретно. Режим в каком смысле? Сон! Достаточно пять — шесть часов, даже четыре, короткого сна. Потом молитва, потом зарядка, стояние на голове. Обязательное. И вот сегодня я стоял вот здесь, в номере, семь минут на голове. И это, конечно, очень важно!

Кроме того, что это физическая  форма, это еще и сознание того, что ты в семьдесят лет стоишь семь минут на голове, это уже дает тебе превосходство некоторое. Перед жизнью что ли! Это не то что подвиг, но во всяком случае, в течение сорока лет, и даже больше, я этим занимаюсь. К тому же я вегетарианец. Для меня нет «обжираловки». У меня вот дневник…  Вот я вижу: когда я уезжал в Саратов, у меня, вот, — 64 килограмма. А вот это уже Запорожье… Там гастроли, поэтому весов нет и вес мой не указан. Но вот дома – 63 и 900 граммов. Когда  выпускали мы «Собачье сердце», там, в том дневнике, было 65 килограммов, 64 и 300 граммов… В общем, где-то в пределах. Или сейчас я вижу, некоторые актеры наши до такой степени расползлись, костюмы уже…э-э…новые надо шить. И давно сшили. А у меня — тот же самый. То есть режим во всем. Ну, и кроме того, конечно, в первую очередь — воздержание от спиртного.

- А в каком возрасте и благодаря чему Вы поняли, что станете актером непременно?

- Это произошло очень давно. В пять лет. Когда я понял, что за то, что я пою, мне платят. Молоком, пирожком или еще чем-нибудь…  Я понял, что этим тоже можно зарабатывать на хлеб в колхозе. И потом, это с детства так, со школы пошло, пошло, пошло… Конечно, у меня в жизни…ну, не так все гладко, романтично представляется. Потому что я в шесть лет упал, и у меня случился, по диагнозу того времени, туберкулез кости…Я три года лежал привязанный к кровати, просто в горизонтальном положении. С семи  до десяти лет. У меня нога была в гипсе, до восьмого класса я ходил на костылях.

А поступил я на отделение оперетты. Это все было, конечно, тоже случайно. Но, тем не менее… Я готовился в простаки, я готовился плясать, танцевать на сцене, петь и прочее, но… У нас преподаватель была, Галина Сергеевна Анисимова, которая сказала: «Молодой человек, Вы пришли не на тот факультет». А она работала в театре Моссовета. И она меня сразу сориентировала… Она приняла во мне участие… Я знал, что у меня есть свой театр, в котором я работал то время, когда учился. Я — деревенский мальчик, я же из деревни, и в московских театрах…

- То есть волею Судьбы…

- Да, именно волей Судьбы!

- Скажите, а в каком спектакле Вы считаете работу для себя наиболее плодотворной и интересной? И с какими актерами?

- Ну, каждый спектакль – это как новая страна. Последняя премьера — это спектакль по пьесе Артура Миллера «Все мои сыновья». Постановку осуществил великий польский режиссер Кшиштоф Занусси.  И он провел кастинг среди российских актеров. И вот он отдал мне роль, выбрал на эту роль меня. Мне было очень сложно, потому что я работаю в стационарном театре у Любимова, на Таганке. Но Кшиштоф написал письмо Любимову с просьбой, чтобы он меня нашел возможность освободить на две с лишним недели для репетиций. И Любимов пошел навстречу и отпустил, и мы в Польше репетировали дома у Кшиштофа, работали над пьесой. А замечательной моей партнершей, с которой мы много уже снимались, была Екатерина Васильева, она играет мою жену. Настя Виденская играет… И, конечно, играть с этими людьми великолепно. И для меня это интересно. Огромную радость я получаю в «Собачьем сердце». Потому что это моя постановка, и я, в общем-то,  хозяин спектакля, хозяин роли, хозяин сцены, собственной судьбы.

Это для меня очень дорогой спектакль. Там присутствуют дорогие для меня символы. Например, шапочку для роли мне сшила моя гражданская жена, Ирина Линдт. Мы с ней играли «Мастера и Маргариту». Я играл Мастера в театре на Таганке… А там, значит, шапочка у Мастера. Она сшила мне ее своими руками. Говорит: «Маргарита сшила Мастеру шапочку». И она ведь такая выворотная шапочка, двойная. И на ней вензель  вышит: «ВВ». Ваня, Валера. Ванька тогда только родился. Поэтому «ВВ». Там тайна. Во всем заключена тайна. Латунную пепельницу, которую я держу в руках, мне подарила, моя жена. Законная жена Тамара. Она говорит: «Возьми пепельницу, она тебе поможет». Хотя я человек верующий, но такие вещи тайные разбросаны по спектаклю. Четки мне подарил мой сын, священник. Вот в спектакле идет разговор у Преображенского с Борменталем: «…У вас же нет подходящего происхождения…». А он: «Что Вы! Отец — судебный следователь…». — «А у меня еще хуже: отец — кафедральный протоирей». А у меня сын священник.  Четки, и сын священник. Для зрителя это может ничего не значить. Но это дает атмосферу внутреннюю для актера.

В этом варианте спектакля два портрета висят. И один из них — портрет молодого Золотухина. Вот она, внутренняя символика! Для Вас она невидима! Не разгадана… Да и не нужно, это я просто говорю для того, чтобы понять, из каких «камушков» складывается мозаика атмосферы, мозаика образа, мозаика роли и т.д. Для меня это очень важные вещи, они помогают мне существовать в образе… Вот Вы спросили о партнерах. Эти символы — тоже партнеры! Ведь партнеры – не только живые актеры, но и вещи. Неодушевленные предметы, как вот четки, пепельница там, шапочка… Все это имеет для меня какое-то значение. Весьма-весьма…

- А каковы Ваши дальнейшие творческие планы?

- Творческие планы! Ну, во-первых, спектакль «Все мои сыновья» мы сыграли два раза. Один раз в Екатеринбурге и один в Москве. Он еще такой… в процессе становления. Этот герой со мной, и я все время остаюсь в процессе работы над этой ролью. А планы у меня связаны с моей родиной, с Молдавией. Там уже построен театр. Идет, так сказать, начинка: техника, звук, свет. Когда мне исполнится 70 лет, театр должен быть открыт.

- Вы уже не в первый раз приезжаете в наш город. И не в первый раз именно со спектаклем «Собачье сердце». Только в прошлый раз это было в Областном ДК.  А чем Вам запомнился и понравился наш город?

- Вы знаете, с Николаевом связано многое. С моей молодостью. У меня был здесь замечательный друг, Юра Кулаков. Когда я сейчас продавал перед спектаклем свои книжки, ко мне подошел знакомый, и говорит: «Помнишь Кулака?».  Я сначала не понял, а потом вспомнил. А он, оказывается, умер уже. А мы у него тут в доме на Косе отдыхали когда-то, потом мой сын приезжал. Сыну сейчас уже сорок два…

Но вообще-то город каждый чем-то запоминается. Когда-то раз я был в Киеве и  просидел за письменным столом шесть часов, не поднимаясь. Настоящий писатель работает десять часов в сутки, а то и больше… И вот мне почему-то запомнился тот день, когда я был в отеле и написал рассказ. Запомнился Милан, где я написал удачное эссе. Все в жизни связано с какими-то вот такими… «тараканами». Не красоты города. Я в этом смысле мало любознательный человек и из номера почти не выхожу никогда. Ну, только вот в редких случаях, за кефиром. А так…

- Как правило, люди, которые имеют глубокий внутренний мир, не нуждаются в мире окружающем…

- О-о! Сейчас запишу (Валерий Сергеевич улыбается) то, что Вы сказали…

- Мы благодарим Вас за уделенное нам время. И желаем крепкого здоровья, дальнейших творческих успехов, и пусть сбываются Ваши творческие мечты.

Беседовала Ангелина Крихели

«Новая николаевская газета»

На фото: Валерий Золотухин и Ангелина Крихели

 
Статья прочитана 512 раз(a).
 

Еще из этой рубрики: